Воспоминания

2014-й. Гуманитарный университет Магнитогорска закрыт. Вернее, влит в МГТУ. Я предлагаю Наталье Леонидовне место заведующего отделом литературного краеведения. Архивариусом литературной Магнитки Наталья не стала. Она спокойно, но веско сказала мне однажды: «Мне это не интересно».
И случилось много нового, впечатляющего. Наташа Карпичева сменила вектор работы библиотеки по литературному краеведению. Ее проект «Библиовидение» получил много направлений. Зал «Ретро-кино» позволит создать при библиотеке Центр визуальной культуры. Первой ласточкой в этом направлении стал предложенный читателям-зрителям социальный ролик режиссера Игоря Гончарова «Они не подведут», снятый на основе повести Бориса Васильева «А зори здесь тихие…».
Старожил «Люгаринки» Маргарита Шевченко вскоре напишет: «В 2014 году Клео и Мельпомена – музы истории и театра – прочно обосновались в библиотеке, приведя с собой младшую сестру – музу кино – в лице новой сотрудницы библиотеки Наташи Карпичевой. В течение года здесь шла работа над историко-художественным  фильмом «Гидра» с участием актёров магнитогорского драматического театра. Автор фильма – читатель библиотеки, поэт и режиссёр И. Гончаров, соавтор – библиотекарь Н. Карпичева. В их активе также "Видеостихия" – несколько видеоклипов на стихи магнитогорских поэтов».
Да, инновации программы «Магнитогорск литературный» были высоко оценены. «Люгаринка» - стала лучшей в области! А позже состоялся выход на международный уровень – конкурс-фестиваль видеопоэзии «Видеостихия». Наталья работала на износ, будто знала, что времени у нее мало.

Перечитал (ненароком) стих «Цветочки» и, что называется, прибалдел. И следом помянул Н. К. низким поклоном, и восторгом, и благодарением всего лишь за одну строку, но вписанную в стих дважды: «Русский язык ворочается в русском небе».

И затрубили небесные ангелы: «Аллилуйя!», и Всевышний (знаю, Россию Он любит) благословил эту строку… И быть ей на слуху и устах многих, воспринимающих русский язык, русское слово как дар божий… Ай да Наталья из селения Бреды! Кланяюсь и благодарю…

Читаю: «Вот Вам» — стих о даровых дожде и снеге: «владейте», ибо «Ваши истины — правдоподобны». И следом возникает «правдоподобие» мысли о «правдоподобии» стихослова в застроченном формате: если свободное, чистое слово принять за «дождь» и «снег», то слова, вовлечённые в строку, в поток поэтики стиха, «неспособны воссоздать, создавая вторично». И поэт (Н. К.) вопрошает Того, кто дарует и дождь, и снег, и первоначальное Слово: коли «Вы — судья. Вы — апостол» и «Вам — всё так просто. Ведь у Вас же есть Вы! Что же я?» Стих обретает энергию истовой молитвы… и быть ей сотворённой в последующих стихах… и нарождается, и начинает звучать иная, досель неслыханная литургия о Слове и Духе, о Поэте и Боге!

(Проект «Опыт прочтения. Русская поэтическая речь – 2016» (отзывы на стихи из книги «Книга рыб»)

Обращение «мы» создает впечатление соучастия. Ну что же, последуем за приглашением автора и зайдем внутрь текста стихотворения. И сразу же попадаем в какие-то непрерывные превращения. «Остыли» — перешли в другое состояние, и этот переход лишил нас свободы (мы «попались»). Конечно, имеется в виду не физическая свобода, мы потеряли себя. Попались.

И тут же первое отрицание – «неподражаемая». Отрицание достаточно категорическое, в нем скрыта неявная посылка на невозможность «вернуться обратно». Во втором катрене в одном предложении, относительно коротком, всего около дюжины слов, пять (!) отрицаний. В следующем та же самая история.

И вдруг взгляд невольно цепляется за слово «ничего». Посмотрите, это слово стоит в двух строках подряд. Цепляется, потому что оно в первый раз употреблено как бы не по правилам грамматики. Вместо него более правильно было бы употребить слова: совсем, вовсе. ничуть, нисколько. Но для автора было важно именно «ничего», между прочим, перекрывающее все остальные «отрицания».

Хорошо, посмотрим внимательнее на это слово. «Ничего» — это отрицательное местоимение в форме родительного падежа. Начальная форма для «ничего»— «ничто» (именительный падеж, единственное число). «Ничто» – это философская категория, означает отрицание бытия. Бытия в разных смыслах, в предметном – относительного, в беспредметном – абсолютного. А ведь это похоже уже на отрицание всего на свете: и времени, и движения, и изменений, и сущностей.

И вот тут как за ниточку вытягивается смысл других слов стихотворения.

Царевна не умерла, потому что вовсе и нет смерти, а есть только непрерывный переход в ничто. Она была живой? Так ведь написано же – «неважно» («…не важно, / что не о том, не вместе и не вся…»).

Можно ли считать непрерывным переход из жизни в смерть? Да, само собой, «текущее дело».

Действительно, там, где безотносительно и влажно не существует ничего (вот, вот оно – ничто!) Времени тоже нет, оно превращено в стоячую субстанцию (уж не в воду ли?), так как все кругом безотносительно. Влажно в том месте, откуда все и вся происходит. Где умирает и зарождается живое, а жизнь и смерть ходят друг с дружкой за руку.

Все превращается в необыкновенную (сугубый – значительно превосходящий обычное) голубую и неподвижную воду – вода, пустившая коренья в принципе, не может двигаться.

Новое «вот так и мы…» – это опять приглашение к превращению-присоединению.

Небольшая реплика в сторону. Ничего себе допревращались! Как бы теперь выбраться отсюда. Но текст уже захватил и не выпускает вплоть до конца.

Мы пока сухие, мы еще принадлежим миру бытия, миру текучему. В этом мире время реально и даль быстротечна. Но именно поэтому уже в середине второй строки мы должны исчезнуть «так что только и видали». Мы только были – и сразу исчезли. То есть, мы из быстротечной дали, и нас русалии (про них чуть ниже) не могут увидеть. Хотя здесь напрашивается простая скрытая инверсия – это мы не можем постичь мир небытия.

И еще пара реплик. Только при очень внимательном чтении я обнаружила, что глаза не русалочьи, а русалые. Согласно Керлоту ([1], стр.120): «… водяные девы обладают властью нарушать и обращать вспять порядок вещей, принося счастье несчастным, т. е. всем и каждому.» Русалия – древнерусское название русалки. Конечно, столь важные и мощные функции должны принадлежать тем, кого называют русалии. Хотя современные словари утверждают, что в слове русалка нет уменьшительного суффикса, но ведь проглядывается он там. То ли дело «русалия».

Мытая – уважительный синоним для чистая. Значит, присоединение к русалиям превращает любовь из грязной в чистую. Ну, а почему бы и нет, это именно их свойство нести любовь, да и вода – она очищает все.

И вот тут спрятана разгадка первого катрена. А в первом катрене утверждается, что и мы станем русалиями. Когда наша горячая – грязная любовь остынет, мы перейдем в небытие. Или вольемся в русалий, которые сделают нас счастливыми.

(о творческом вечере памяти «Слово останется» – статья в издании «Магнитогорский рабочий»)

Встреча была посвящена выходу в свет двух книг стихов Натальи Карпичевой – восьмой, неизданной при жизни автора, под названием «Электрум» и сборника избранного «Стихотворения из восьми книг». Организаторы вечера, близкие люди и коллеги Натальи, сумели сделать ее присутствие в зале зримым. Ее образ транслировали видеозаписи, ролики видеопоэзии и спектакль, главную роль в котором – Натальи Карпичевой – проникновенно исполнила актриса драматического театра имени Пушкина Лариса Звездина. На одной сцене с ней выступили артист концертного объединения Иван Николаевский и юные актеры театральной студии «ЛеТи» под руководством Алины Камали.

Новые книги увидели свет в Магнитогорске и Челябинске благодаря труду и участию многих людей. А инициаторами их издания выступили соавтор Натальи Карпичевой по творческим проектам Игорь Гончаров и известный челябинский культуртрегер, издатель Марина Волкова.

– Светлый, чистый, бесконечно глубокий человек, добрый и очень непосредственный, в чем-то даже наивный, – вспоминает о Наталье Игорь. – Я ее запомнил как нечто самое яркое в жизни, эту память пронесу через жизнь. Есть такой закон: когда человек уходит, у него начинается другая жизнь, начинается другая жизнь и у тех, кто ценил его творчество, все переходит на другой качественный уровень. Происходит фундаментальная переоценка, переосмысление масштаба личности. О ее таланте, уникальном видении мира должны узнать люди.

Немало добрых слов о Наталье прозвучало на творческом вечере и из уст Марины Волковой:

– Поэт Виталий Кальпиди, который очень трепетно и с огромным уважением относится к Наташе, сказал: «Когда поэт уходит, мы не теряем его, мы приобретаем его уход». Уход остается с нами как какая-то новая непонятная, но очень завораживающая жизнь, потому что поэт живет, пока живут те, кто читает его стихотворения. После Наташи остались не только слова, но и дела. Это ее вклад в развитие литературоведения – она, кандидат филологических наук, очень скрупулезно изучала творчество уральских поэтов и писателей, о многих написала – получилась целая «книжная полка» магнитогорской литературы. Второе важное дело – фестиваль «Видеостихия», абсолютно невозможный для Магнитогорска, которому теперь присвоено имя Карпичевой. Наташа была очень хрупкой физически, но при внешней хрупкости и болезненности внутри ее были стальная воля, желание жить. Несмотря ни на что она писала, радовалась жизни, добивалась своих целей.

О рождении «Видеостихии» вспоминала и директор Объединения городских библиотек Магнитогорска Элеонора Потапова:

– В практике библиотеки поэзия – достаточно сложный жанр, нечасто востребованный. Очевидно, как поэт и как литературовед Наталья это понимала. Это была ее идея – создать произведения в таком жанре. Следующим этапом стало предложение о проведении фестиваля «Видеостихия». Я не очень верила в возможность такого проекта в нашем городе, но уже первый фестиваль стал международным и собрал 120 заявок разного уровня. Сегодня на конкурс поступают уже художественные фильмы, снятые ведущими киностудиями страны. О жанре видеопоэзии говорят литературоведы, его изучают, читают о нем лекции студентам.

Марина Волкова призвала всех, кто ценит творчество Натальи Карпичевой, вступить в группу во ВКонтакте о ее творчестве https://vk.com/ club235315697, над которой работают представители киностудии Semantic Light, а также посетить ее творческий сайт (https://natasha-karpicheva. ru/.

Над созданием сайта уже около года работает оператор центра визуальной культуры «Век» Александр Истомин. Он рассказал о наполнении ресурса, где можно ознакомиться со стихами Карпичевой в текстовом и аудио-формате (всего их 730, озвученных – более 300), фотоархивом, видео, воспоминаниями о поэте – ими поделились более 60 человек.

Идея сайта рождалась во время встреч Игоря Гончарова с недавно ушедшим от нас магнитогорским писателем и художником Владиславом Аристовым, очень высоко ценившим творчество Натальи Карпичевой. Сайт представляет собой открытую площадку, куда каждый желающий, кликнув на кнопку «Предложить контент», может прислать фото-, видеоматериалы, воспоминания, стихи Натальи, озвученные своим голосом.

– Наташа – моя подруга, – рассказала на встрече искусствовед, критик Татьяна Таянова. – По воспоминаниям о ней сейчас создается книга «Земляничные дожди», и мне хочется рассказать о Наташе все, что накопило сердце. Но как рассказать о том, что не вмещает в себя слово? Ее стихи, только они могут сказать о ней «несказАнное», как говорила она сама. Именно их нужно помнить, читать, давать им новую жизнь...

О многогранности и сложности натуры Натальи Татьяна Александровна говорит:

– Она была и ребенком, и мудрецом, и глубоким философом и очень добрым человеком, и спокойным, и внутренне взвихренным человеком – очень разной. Писать стихи такого уровня невозможно без сложной, напряженной внутренней жизни. Помню много боли, которая была физической и духовной... И много радости, потому что я уверена, что когда в непрерывном творческом поиске находишься, ты – счастливый человек.

В стихах Натальи Карпичевой можно ощутить границу между земным и иным миром, на которой она стояла не раз. А граница миров – место, где пытаются осмыслить свою жизнь и человеческую жизнь вообще, где говорят с Богом.

– Начиная с четвертой книги («…Когда я была большой») поэзия Наташи стала напоминать исповедь и молитву своим неповторимым сквозным почерком и приглашением присутствовать при этом таинстве всех, кто ищет подлинной чистоты. Восьмая книга стихов Наташи «Электрум» – последнее слово, сказанное в сторону Бога… Слово, после которого наступает безмолвие, абсолютная тишина. В древности из природного сплава золота и серебра (электрума) делали монеты, и в метафоре Наташи золото (молчание) и серебро (слово) создают монету, которой оплачивается человеческая жизнь. Дальше ехать «и некуда, и нельзя», – говорит Игорь Гончаров.

И все же восьмая книга поставила не точку, а многоточие в творческой судьбе поэта. Уже после ухода Натальи Карпичевой стали рождаться новые творческие проекты, дающие новую жизнь ее наследию. Одним из таких преломлений стал спектакль «Слово останется» - путешествие по восьми ее книгам – от «Разговора с рассветом» до «Электрума» - и по волнам памяти людей, знавших Наталью. Возможно, премьеру, состоявшуюся на сцене концертного объединения, увидят и жители других городов Урала.

У меня есть ощущение, что с миром что-то происходит: какой-то раскол, трещина. Я подумала, что есть люди, которые закрывают эту трещину собой — приносят себя в жертву ради того, чтобы жило человечество. Есть выражение "адвокаты человечества": Бог прощает нам всё, если находит хотя бы одного праведника. И Наташа — она из них. Бог может многое простить нам только потому, что на земле была Наташа: она защищала нас и закрывала собой этот страшный разрыв, существующий в мире. Так всегда бывает: если ты истинный поэт, трещина мира проходит через твое сердце.
Что дальше? Есть выражение: "Жизнь кончилась и началось житие". Это о нас».

Слова, сказанные на поминальном обеде Наташи (на 3 день после ее ухода).

Из автобиографии для «Антологии уральской поэзии»

Магнетизм пера и слова более-менее отчётливо я ощутила в возрасте 14 лет, каковое обстоятельство совпало с первым школьным чувством и поисками изъяснения и объяснения с предметом дыхания и самой собой. И предмет дыхания и чувства со своей одиннадцатиклассной высоты (о чудо!) полюбил… стихотворение, а не стихотворицу... Дальнейшие же мои успехи на отчаянном и негаданном поприще прошли в сопровождении и при одобрении многих и многих Учителей (и не только литературы), с которыми мне необычайно всегда везло, за что им всем громаднейшее спасибо. А ещё спасибо Творцу за то, что всё же есть такая профессия – книжки читать (!), поправляя на переносице самые настоящие близорукие очки.

Моя первая личная встреча с Наташей Карпичевой состоялась в день её приёма в члены Союза российских писателей. К тому времени поэтический талант Наташи - тогда ещё студентки - был уже признан мэтрами литературы Магнитогорска Юрием Ильясовым, Риммой Дышаленковой, Александром Ерофеевым и др. И меня поразили и очаровали скромность и даже застенчивость девушки, её самоуглублённость и в то же время тёплая готовность к общению.

Несколько лет спустя мне довелось работать вместе с Наташей в читальном зале библиотеки. Будучи кандидатом филологических наук, она много писала о творчестве магнитогорских поэтов. Её статьи и выступления всегда отличались глубиной анализа, меткостью характеристик, тонким чувством поэзии собратьев по перу. Это же чутье талантливого человека проявлялось и в другой сфере её деятельности - участии в создании художественных и документальных фильмов совместно с соратником и единомышленником, магнитогорским режиссёром Игорем Гончаровым, который называл Наташу «творческим камертоном». А ещё до организации ими первого в стране фестиваля «Видеостихия» Наташа стала автором проекта «БиблиовИдение», где стремилась объединить два вида искусства для усиления эмоционального воздействия поэзии. В этом проявилась ещё одно её качество - креативность. Итак, поэзия, кино, литературоведческая деятельность - свидетельства масштаба таланта Натальи Карпичевой.

Но поразительна и многогранность личности Наташи. Стойкость, воля в ней сочетались с мягкостью в общении, сильный интеллект с поэтическим восприятием мира, эмоциональность с благородной сдержанностью. Такой мы видим и её поэзию. Именно эти качества сделали её личность уникальной, неповторимой, а поэзию самобытной, идущей от сердца к сердцу.

Она однажды пришла на мой так называемый творческий вечер. И как же это было волнительно и приятно! Такие встречи происходят всегда суетливо. Но со временем (прокралось всё-таки время) суета осыпается, и остаётся улыбка на лице. Словно это было вчера. Словно это происходит сейчас. И ты снова слышишь, как она читает. Вспоминаешь, как она смеётся.
Тогда, давно, Наташа выглядела словно с другой планеты. То, как кто-то выглядит, зависит от свежести взгляда. Потом взгляд притупляется, и свежесть сменяется узнаваемостью. Вот как выглядит настоящий поэт? Так, как Наташа. И делайте со мной что хотите, но я не встречал больше никого, с кем бы это было так.
Сегодня День сурка. Мы снова встретились. И вспоминается одно из самых любимых стихотворений Настоящего Поэта Натальи Карпичевой.

Весна, 2013.
Иногда бывали депрессии. Или просто пасмурно на душе. Один из таких разговоров. Мини-неотложка Вконтакте. По разговору заметно, что она раскрываться болью не хочет. Не любила жаловаться. Может, потому боли этой (или ее послевкусия или ее предчувствия) в стихах так много.
-Наташ, у тебя все в порядке? Что-то волнуюсь я. Волнение это появилось после прослушивания композиции «Доброта» в «Соли» (группа Наташи Вконтакте «Соль воды»). И усилилось, когда поняла, что под своим аккаунтом ты сюда почти не заходишь (в ВК у Наташи была еще одна страница под ником Роман Никаноров). Все хорошо? Приходи сегодня на детский фильм «Вам и не снилось»... (речь идет о просмотре в киноклубе Академического лицея, куда Наташа иногда захаживала, обсуждала фильмы вместе со мной, студентами и школьниками).
-Привет, Тань. Столько всего навалилось, на многолюдной странице сил нету сидеть. Болею-депрессую, сплю, сны какие-то всё воспалённые.
-Ясно. Надо жить, как Чехов в «Трех сестрах» завещал. Даже когда невыносимо, надо жить. Ты к людям выходи погреться иногда. Вот Кирилла Медведева приходи послушать, он будет читать стихи в лицее (речь идет об очередной творческой встрече в Академической лицее, организуемой тогда мною). Держись!
-Спасибо тебе, хорошая Таня, ты всегда нужные слова находишь. И дела нужные))...
-Наташ, все выправится, или как там у Булгакова - все будет правильно, на этом построен мир.

Это был год, наверное, 2019-й. Наташа с Игорем приходили вместе на собрания Союза, я видела их часто разговаривающими у «Радуги вкуса». Игорь решительно казался мне «вообще не тем для Неё».

Но однажды — может, они были после ссоры, я не знаю — избегали друг друга, прямо расходясь энергетикой и волнами. И вдруг одновременно и Наташа к нему шагнула, и Игорь — к ней. И они просто друг на друга смотрят в коридоре «Люгаринки», а Наталия Михайловна уже встречает ЛиТОвцев, а я сбегаю курить, потому что там — очень настоящее что-то, и личное, и творческое тоже.

И у Наташки волосы выкрашены в совершенно ужасный светлый цвет, и солнце на них падает, и она вдруг светится. А у Игоря, который её касается за руку, а потом — за плечо, руки светятся на мартовском закате волшебным и правильным. И два человека стоят, и между ними — никого больше. А потом — творчество, творчество, творчество.

Мы ничего не придумывали специально: казалось, идеи витали в воздухе, а нам с Наташей просто оставалось их взять из него. Авторство наших проектов никогда не подлежало делению на два. Это очень похоже на работу цилиндров в двигателе, когда очень трудно различить по отдельности такты. Кино, например, началось для нас с документального фильма «Дело № 4917, или Вариации на тему пустоты», посвященного магнитогорскому поэту Борису Ручьеву, в котором Наташа сыграла главную роль.
Сначала, правда, поэт Александр Павлов поведал мне историю ареста в 1937 году Бориса Ручьева, вычитанную им в книге Игоря Непеина «Палачи и жертвы».
— Понимаешь, — негодовал Павлов, — получается, что он сам подписал себе приговор.
— Об этом нужно снимать кино, — возмущенно вторил я. — Иначе никто не узнает правды.
Потом я накидал идеи сюжета в комнате Наташиного общежития, а она в ответ на них загоралась или не загоралась всем своим существом; я по ее реакции отсеивал все лишнее и брал лучшее. Это был наш первый опыт сотворчества и успех. Шел 2013 год. Когда фильм состоялся (сегодня, правда, он кажется мне непростительно небрежным), нам с Наташей стало ясно, что кино — это наша тема. И мы пошли снимать полный метр на фотоаппарат — фильм «Гидра», посвященный пограничной оренбургской казачьей линии (по очеркам Никандра Бухарина, XIX век).
С нами была та самая одержимость, свойственная прыгнувшим в океан, но еще не знающим, что они не умеют плавать. Собственно, где-то там, на глубине, и рождалась наша киностудия «Танго-дизайн», давшая в итоге начало Культурному центру «Век».

Я помню: шла в нашем вузе, и навстречу мне — Наташа. Я про неё тогда знала. Пиетета никакого: я и она, обе авторы. Но на меня волна такой мощи хлынула, что я пошатнулась. От женщины, которую никогда не заметишь. Она сияла.
После мы видались время от времени. Она — холод камня, если тронешь её извне. Она сияла и чуяла каждого. Её первая любовь пережилась, а вторая осталась.

(к 40 дням с момента ухода поэта – статья в издании «Магнитогорский рабочий»)

Невыразимо трудно объять словами ее Вселенную. Но у каждого, кто соприкоснулся с этой большой творческой судьбой, остался свой свет памяти о ней. Этот свет, как одно из сокровищ души, хочется сберечь, нести с собой через годы. Как важное напоминание о том, что вопреки круговому бегу жизни, есть и другие, небытовые ее измерения, устремления духа – выше, глубже, шире, человечнее... Как счастливую возможность не забывать и себя настоящую, помнить и возвращаться к собственным «чистым истокам», черпать в них силу и смыслы.

В титрах фильмов, над которыми работал творческий дуэт Игоря Гончарова и Натальи Карпичевой, Наташа и названа камертоном.

Камертон задает «эталонную высоту» (это из определения) и никогда не изменяет этой высоте и строгой чистоте, уберегая от фальши. Она и в жизни, и в творчестве была для многих, вовлеченных в ее орбиту, таким камертоном. Наше знакомство произошло в декабре 2014 года благодаря историко-художественному фильму «Гидра» – тогда его создатели и актеры, занятые в картине, встретились с журналистами в стенах драмтеатра имени Пушкина. Как водится, по итогам встречи вышел газетный материал, довольно задорный, с описаниями всяческих приключений, которые случились во время съемок картины. Вскоре Наташа и Игорь обратились с просьбой информационно поддержать и другие их проекты, которые с тех пор стали значимой и радостной частью и моей работы. Радостная – та, которую выполняю с удовольствием, радостью и вдохновением.

А вдохновляли красивые идеи и не менее прекрасное их воплощение. С теплом вспоминаю проект социальной рекламы, с ностальгией – закрытые показы в Люгаринке, куда Игорь и Наташа призывали на обсуждение «черновых» вариантов своих фильмов тех, кому доверяют, к чьему мнению готовы прислушаться. Это были живой и непредвзятый взгляд, честные мнения, иногда – бурные дискуссии. Темами фильмов чаще всего были небезразличные каждому из нас история родного города, его промышленного гиганта и центров культуры, личности, сыгравшие роль в их становлении и развитии. Каждый из проектов авторы делали с большой любовью, перелопачивая и глубоко осмысливая огромный объем материала, с чувством собственной сопричастности к тому, о чем рассказывают, и ответственностью перед зрителями. А потому фильмы наполнены искренними и живыми человеческими чувствами.

Одним из важных проектов Гончарова и Карпичевой стала «Видеостихия». Сначала это был не фестиваль, который известен ныне по всей России и за рубежом, а эксперимент по соединению кино и поэзии, ведь оба вида искусства кровно близки этому творческому союзу. Первые ролики были сняты на стихи магнитогорцев Николая Якшина и Натальи Карпичевой. Начав эксперимент, авторы поняли, что итог работы здесь всегда не равен простой сумме стихотворения и видеоряда, что рождается нечто большее, новые смыслы. А значит, может статься, что видеопоэзия – не просто некий «новый формат», а рождающийся в нашем веке новый вид искусства.

Вскоре количество созданного киноматериала стало перерастать в новое качество, новый творческий уровень работы. Пришла идея организовать центр визуальной культуры при Объединении городских библиотек, а также создать архив киноработ авторов нашего города, сохранять его историческое и культурное наследие, обучать азам кинопрофессий молодежь.

Центр визуальной культуры «Век» рождался в 2016 году. Тогда проект в первый раз был заявлен на конкурс гранта главы города «Вдохновение» – средства были необходимы для приобретения кинооборудования и проведение открытого фестиваля видеопоэзии. Грант «Веку» тогда не дали, но все же копий члены жюри наломали – у идеи центра визуальной культуры было немало сторонников. Поэтому уже в следующем 2017 году соратники сердечно поздравляли Игоря Гончарова и Наталью Карпичеву, возглавившую ЦВК «Век» при ОГБ, с заслуженной победой.

Победа эта открыла дорогу как инновационному, ранее невиданному формату работы городских библиотек, так и масштабному международному фестивалю, участие в котором уже приняли авторы из десятков стран и сотен городов и сел России. «Видеостихия» стала одной из визитных карточек Магнитки, еще одним ее большим взлетом и важной частью культурной жизни. А стояла за этими достижениями огромная каждодневная, порой очень рутинная и не всегда заметная стороннему взгляду работа авторов и организаторов фестиваля.

Но почивать на лаврах было некогда: обширный материал «Видеостихии» – сотни, а потом и тысячи видеофильмов короткого формата, с точки зрения Карпичевой-литературоведа, требовал осмысления, систематизации, обобщения. К нему со строгой научной точки зрения подошли коллеги Натальи по ее прошлой профессии – филологи-преподаватели вузов, участие приняли и студенты, магистранты, аспиранты. Всероссийская научно-практическая конференция «Видеопоэзия как феномен современной поэтической, читательской и зрительской культуры» в рамках фестиваля «Видеостихия» стала проходить на базе Института гуманитарного образования МГТУ имени Носова, мероприятие привлекло деятельное внимание научной общественности Москвы, Екатеринбурга, Магнитогорска и других городов.

Крупным и значимым проектом, к тому же инклюзивным, стал в судьбе Магнитки и Международный конкурс-фестиваль социальных роликов «Твой взгляд @ Европа-Азия», завоевавший грант Фонда поддержки гражданских инициатив Южного Урала, – это случилось тоже во многом благодаря неустанной каждодневной работе тандема авторов и организаторов.

Нередко труд этот был связан с самопожертвованием – а именно с жертвованием времени и сил, которые могли бы предназначаться для собственного поэтического творчества. Но в одном из интервью Наталья призналась, что ее фестивальные детища для нее гораздо важнее.

«Сама Карпичева не предпринимает усилий для выхода своего творчества за границы личного референтного круга. Именно поэтому с Ее стихами, возможно, не все знакомы», – сетовал известный челябинский поэт, издатель, литературный критик Виталий Кальпиди, которого очень впечатляли Наташины поэтические опыты, оцениваемые им в контексте традиций русской поэзии и уральской поэтической школы.

Безусловно, со стихами Карпичевой знаком не столь уж широкий читательский круг. Но они, удивительно изысканные и невероятно «сложносочиненные», столь притягательные своей загадочной словесной и смысловой игрой, и есть «стихи не для всех». Порой они непостижимы, как продолжение высокой поэзии «чистого искусства», к которому не все готовы прикасаться благоговейно. Наташино поэтическое наследие, несомненно, еще ждет своей высокой оценки...

«Кто нам будет теперь писать такие ее стихи? Никто так не сможет», – эти слова и стихотворное посвящение, адресованные Наталье Карпичевой петербургской поэтессой Шейлой Алекс, горько и риторически прозвучали на церемонии прощания. Мы провожали Наташу ясным, светлым майским днем под нежное благоухание белоснежных яблонь, черемух и сирени. В тот день и в траурном зале было много белых цветов. И думалось тогда, что возвышенно-небесного было в этой так рано окончившейся жизни больше, чем обыденно-земного. И от этого прощаться было еще больнее. И мы не прощаемся, Наташа. Оставайся для нас чистым негасимым путеводным светом...

«Знаете, мне было стыдно признаться, но, когда Татьяна Таянова сказала, что читала стихи Наташи по пять раз, чтобы понять их, я подумала: значит, и со мной всё в порядке. Наталья подарила мне «Книгу рыб» несколько недель назад, и я не смогла понять её… Но сейчас, когда вы, Наталья, сами читаете свои стихи, передаёте нам своё авторское послание, я понимаю их с первого раза. Удивительно. Я всегда считала, что люблю только ясные, понятные стихи — например, как у Пушкина. Но сегодня, Наталья, Вы смогли меня переубедить. Авторское чтение действительно очень много значит. Спасибо Вам! И вам, Альберт, спасибо за музыкальное сопровождение, которое стало частью стихотворений Наташи».

В минувшем году в российской словесности, в поэзии, появилась строка: «Русский язык ворочается в русском небе». Появилась дважды в стихотворении Н. К. под, казалось бы, неподобающим названиием — «Ещё цветочки». Первый раз — «не помещаясь под детское одеяло», второй — потому что «звёзды считают» и они «слетают». Я бы не отнёс подобное к игре парадоксов, которой автор не чурается, добиваясь удивительных словообразов для неведомых читателю сущностей и понятий… Да будет сие так…

Но я о СТРОКЕ, о её несомненно провокативной национальной суверенности, вложенной в понятие-определение «русское небо». Мы осознаём, что оно даже не метафорично, и в этом плане его можно оспорить и даже не принять… Но когда в нём начинает «ворочаться русский язык», вспоминайте небесную поэзию Пушкина и Лермонтова («В небесах торжественно и чудно, спит земля в сияньи голубом»), Есенина и Рубцова («Ранних звёзд мерцание»), Фета и Заболоцкого («Пунцовое солнце висело в длину, и весело было не мне одному»), Анненского и Маяковского (о звёздах, которые зажигают те, кому это нужно). Вспоминайте народные русские песни поднебесного звучания; вспоминайте молитвенные песнопения церковно-монастырских хоров от Крыма до Соловецких островов, от Валаама до маяка на мысе Дежнёва…

Но вернёмся к строке, к её совсем не эпическому слогу. К слову, которое скорее из лексикона для тяжеловесных, массивных понятий — они, как правило, «ворочаются» в замкнутых контурах. Но не наш русский язык: многослойный, гибкий, живучий в самых запутанных состояниях; язык трудяг и поэтов, стариков и детей, язык более земной, нежели небесный. В небесах ему тесно — вот он и «ворочается».

И последнее, хотя с него начинается стихотворение: о «цветочках» так говорят, не сомневаясь в «ягодках» впереди. Это о грядущем русском языке, о его нарастающей мессийности в общении не только разноязычных народов, но и обычных людей, человека с человеком: «когда ты идёшь выносить вести, взвешивать север, вынашивать юго-запад».

И самое последнее: думаю, этой строкой автор войдёт в анналы русской словесности…

Бывает "сложная" сложность, трудная... - от такой хочется отмахнуться и идти дальше лёгким шагом. У Натальи Карпичевой сложность языка - манящая и интригующая... Мужской стиль, интеллектуальный, невероятно образный! Помню, вчитываясь в её ранние строчки в ЖЖ ("Живой журнал"), мне хотелось их понять, дорасти до её стихов, стать лучше...
Наташа - как комета: пролетела - и осветила всё удивительным светом, а мы остались наслаждаться этой красотой, подняв головы высоко-высоко и задумавшись над чем-то своим... У неё - свой Космос, своя Вселенная. Осталась непостижимой – на вырост...

Едва успеваю вглядеться в стихи Наташи, как в меня начинают бить молнии отдельных строк: «жить-то как хочется, гос-по-ди», «яблоки, облаки – словно не умирать», «а почему мы получили «смотрено»? (и кем?)», «еще немного вариаций рая, и до Его востребования», «искомый – иском». Потом, все-таки вглядываюсь в стихи сборника пристальней и вижу… ба! Пушкин, Лермонтов, Ахматова и Тарковский. Не прямо, конечно – не в виде цитирования, но очень накоротке, как то, с чем живешь постоянно, во сне и наяву. Все старые (и вечные) русские знакомцы, они здесь: «из тени в свет перелетая», «и скучно, и грустно», и «когда б вы знали из какого сора», и «печаль моя светла»… Разлитое везде в русской классической поэзии очень личное, интимное общение с Богом и Его миром, – вот что переполняет Наташины стихи.

Одновременно стихи Наташи похожи, как ни странно, на черно-белое оттепельное советское кино (хотя чего там странного? – Дух Святой дышит, где захочет), – это и задает ощущение своего, родного, нашего. Там еще много чего есть, в этих стихах, естественно, но вот это – пронзает. И хочется читать, и читать, узнавать, вспоминать и охать от замершего под ложечкой дыхания в момент невесомости на качелях во дворе своего раннего детства… Прямо как в этих стихах: «И пока еще не зарос, Бог тебя в родничок целует, как в последний раз, навсегда».

В рамках публикаций стихов Наташи Карпичевой, как представителя Уральской поэтической школы (УПШ), в коллективных сборниках и антологиях, Наталья ответила на ряд вопросов (от составителей проекта «Русская поэтическая речь») по ее культурным предпочтениям.

1. Поэты, оказавшие на Вас наиболее сильное впечатление как на читателя. Чья манера письма повлияла на Ваш стиль, на Вашу манеру письма, сюжеты, темы, образы?
Наташа: И. Бродский, В. Хлебников, А. Тарковский. Открывала их и дорастала именно в такой последовательности: Бродского – в детстве, Тарковского – около года назад и после 15 лет счастливого, но окончательного филологического прошлого.

2. Прозаические произведения, оказавшие влияние на становление Вашей личности.
Наташа: Р. Гари «Чародеи», «Жизнь впереди», «Пляска Чингиз-Хаима», Г. Бёлль «Глазами клоуна», Ницше «Так говорил Заратустра», Х. Мураками «Охота на овец», Г. Гарсиа Маркес «Сто лет одиночества», А.П. Чехов – весь.

3. Кого из художников Вы боготворите (любите, чьим работам удивляетесь)?
Наташа: Винсент Ван Гог, Ив Танги, Аруш Воцмуш, Елена Кононенко

4. Какие композиторы и какая музыка близка Вам?
Наташа: Иоганн Себастьян Бах и Пол Маккартни, классика и рок-н-ролл со всеми их входящими и исходящими вызовами

5. Фильмы, потрясшие Вас в разные годы Вашей жизни.
Наташа: И. Туманян «Когда я стану великаном», С. Ростоцкий «Белый Бим Чёрное ухо», Ю. Норштейн «Сказка сказок», С. Соловьёв «Сто дней после детства», А. Тарковский «Зеркало», Э. Кустурица «Жизнь как чудо», Д. Джармуш «Мертвец», фильмы Жака-Ива Кусто, А. Г. Иньярриту «Вавилон»

Она имела такую потенцию (на мой взгляд), как некая уральская Цветаева. И она не реализовала ее. Не реализовала из-за того, как складывалась сама ее жизнь. Это осознание ею себя женщиной (созданной для мужчины), занятия другими вещами, вроде фестиваля видеопоэзии «Видеостихия» и прочее земное, что уменьшало ее страдания (не считая болезней, которые как раз давали ей нужный уровень страдания), — всё это отнимало у ее творчества потенцию…

Ей не хватило цветаевского страдания. И она понимала это. В поэзии она ехала на полной скорости. Но куда ехать дальше-то, если некуда ехать. Страдания не хватило, поэтому началось техническое словотворчество (то, что я не сильно приемлю).

Однажды был такой случай после одного из наших заседаний СРП. Помню, мы все вышли на улицу и сели на лавочку у музучилища (библиотека «Люгаринка» уже закрывалась) — как раз был день рождения у Льва Ферштера. А на том заседании последним выступающим была Наташа и читала свои стихи (из книги «…когда я была большой»). Это был то ли 2010, то ли 2011 год. Многие, помню, тогда удивлялись ее стихам, но, по-моему, никто ничего в этих стихах не понял.

Ну так вот: сидим на лавочке, отмечаем день рождения Ферштера, а поэт Николай Якшин ко мне подходит и шепчет на ухо: «Слушай, Володя, мне кажется, Наташка сходит с ума».

Думаю, что техническим строением словотворчества можно заниматься бесконечно, но ей нужна была цветаевская простота, как мне кажется. У нее все для этого было: и болезнь ей давалась для этого, она заставляла ее… но все же не хватило страдания и простоты. Тем не менее мы бесконечно любим Наташу… любим такой, какая она в итоге для нас осталась.

Как быть? Прочитать — и забыть, перечитать — и не вспомнить, отречься от прочитанного-перечитанного и всё же вернуться к отдельным словам, не имеющим склонности к суициду. Ведь строка о бессмертии не обезличена, ибо «всюду жизнь», и в ней следует как-то удержаться, хотя бы на ногах — «земля-то поперёк высоты лежит».

И я захлебнулся этим «новым чувством» бесстрашного безумия, когда «воздух, вокруг которого не обойдёшь, скручен и вычищен не пространства для». Знакомые, пережитые слова, но здесь, в «новом чувстве», они раскачивают твоё сознание — повторюсь — бесстрашным безумием… И я пытаюсь представить, что произошло с поэтом, ибо она и есть «драматург, который курит в своей непроветриваемой голове». И я решил ещё раз прочитать и забыть, ибо «новое чувство» может оказаться совсем не чувством, а бегством в мнимое бессмертие, когда «всюду жизнь». Но слышу сигналы тревоги.

Их, Наташиных книжек, после той встречи 2010 года было издано еще пять. Три случились до нашего знакомства. Итого — восемь. Все это время стихи для Наташи оставались безусловно личной историей. Хотя я часто узнавал в них мотивы наших с ней диалогов. В стихах Наташа говорила исключительно с Богом, даже если населяла свои тексты похожими на людей персонажами. Всю ее жизнь Наташу преследовали болезни, и стихи она писала, находясь фактически на границе жизни и смерти. На этой границе не существует лукавства и красивых реверансов стиля. К тому же вдохновенную филологию Наташи вообще не с чем сравнить.
Начиная с четвертой книги («…Когда я была большой»), поэзия Наташи стала напоминать исповедь и молитву своим неповторимым сквозным почерком и приглашением присутствовать при этом таинстве всех, кто ищет подлинной чистоты. По этой причине мне пришлось завязать с собственным стихотворчеством, дабы не осквернять разговора человека и Создателя (в исполнении Наташи) детерминизмом своей «сюжетной» лирики.
Восьмая книга стихов Наташи «Электрум» — последнее слово, сказанное Наташей в сторону Бога… Слово, после которого наступает безмолвие, абсолютная тишина. В древности из природного сплава золота и серебра (электрума) делали монеты, и в метафоре Наташи золото (молчание) и серебро (слово) создают монету, которой оплачивается человеческая жизнь. Дальше ехать «и некуда, и нельзя».

В «Этюдах и ноктюрнах» смертное смыкается как смотрины смыслов, исчезающих в бессмысленности небытия, в «чёрной дыре» несмиренного сознания… «не сладко, но со вкусом умирать» — «дышать и это тоже умирание» — «и намоленный воздух всё ниже, всё реже уже, до востребования, до смерти» — «если кто-то из нас умрёт, только тот, кто неумираем» — «смертью переболев» — «и жизнь и смерть — богачки и банкротки» — «меряешь только одною живою смертью» — «вид из окна не больше смерти». Увы, умирать со вкусом не пришлось: смерть, прощание, погребение, поминание, истовые скорби, могила как скит, в коем сокрылась, казалось, живая скиталица души и духа. И наши последующие посмертные посылы к ней — «чтобы безмолвия не сотворить еси нам…» — тоже исчезают в «чёрной дыре» небытия… Ныне она там…

И вот — «Кукла Бога»! Презентация книги. Читаем, учим! Кроме меня, с заданием выучить наизусть хотя бы одно стихотворение Натальи Карпичевой справился, кажется, только Лев Ферштер.
Когда Наташа подписала мне авторский экземпляр «Куклы Бога», я задала ей вопрос: «Почему так сложно написано?» Ответ последовал моментально: «Дальше будет ещё сложнее». Так и случилось...